Культура речи

Атлас стилей

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Г. Хазагеров

К составлению атласа стилей. 

Под стилем мы понимаем манеру, способ письма или говорения в самом широком смысле слова, включающем выбор языковых средств, способ развертывания мысли, отбор тем.  Существуют разные подходы к явлению стиля. Их можно обозначить как риторический, исторический, функциональный и интуитивно-языковой.

Наиболее древний, риторический подход связан с исчислением стилей на основе неких дедуктивных предположений (теория трех, четырех или более стилей), притом что стили эти по возможности соотносятся с функциями. Этот своеобразный риторический функционализм наиболее отчетливо проявляется в ранней латинской риторике  «Риторике к Гереннию»  и затем получает развитие в трудах Цицерона и Квинтилиана. Речь  идет о теории трех стилей: высокого, предназначенного волновать, среднего, или цветущего (floridus), назначение которого – развлекать, занимать, и простого, главная функция которого – доказывать [1]. Позднее стилистические номинации усложнились и пополнились за счет солецизмов и терминологии качеств речи. В этом смысле, по свидетельству М.Л. Гаспарова, на ситуацию повлиял  трактат 2 в.н.э. Гермогена Тарского «Об идеях» [2]. Кроме того, в рамках риторического подхода обнаруживаются также зачатки похода исторического (выделение аттического, родосского и азианского стилей в качестве стилей отдельных школ может быть  лишь очень приблизительно соотнесено с классическими тремя стилями).  

Исторический подход к стилям противоположен риторическому, так как это подход индуктивный, не стремящийся к исчислению стилей. В рамках этого подхода выделяются такие стили, как барокко, стиль плетения словес и т.п., присущие целым историческим эпохам или определенным  художественным  школам. Теория эпохальных стилей и стилей отдельных школ закономерно привела к взгляду на стиль как на индивидуальную манеру, что вполне отвечает духу исторического подхода: исторически эпохальные стили по мере развития личностного начала приводит к возникновению индивидуально-авторского стиля. Наиболее последовательно эта точка зрения отстаивалась Д.С. Лихачевым [3]. Историческое описание стиля характерно прежде всего для литературоведческих работ, поскольку тесно связано именно с изучением эстетических школ. Побочным  эффектом такого подхода явился соблазн соотнести со стилем также и национальные особенности. Например, у автора 19 в. А.И. Галича: «… слог восточный высокопарен,  греческий правилен и мил, слог немцев важен и глубокомыслен, слог англичан необыкновенно прост и стремится к нравственной цели, слог французов жив и имеет целью удовольствие» [4, с. 127].

Функционально-стилистический  подход рассматривает стилевое варьирование в зависимости от сферы существования языка, он тесно связан также с жанровой природой текста, поскольку последняя представляет собой дальнейшую конкретизацию понятия сферы общения. В этом подходе, принятом сегодня в лингвистике, обнаруживается и нормативная природа стиля (поддержание коммуникации в данной сфере путем следования этикету и образцам) и в то  же время его прагматическая, риторическая природа (ориентация на успешность данного коммуникативного акта). На таких позициях, балансирующих между нормативным и риторическим подходом, стоит  сегодня и культура  речи. 

Кроме этих подходов, в языке существуют стихийно сложившиеся характеристики стилей, которые до сих пор не каталогизированы в лингвистике, хотя и служат ориентирами при узнавании стилей. Это представление о вязком стиле, цветистом стиле, рубленном стиле и т.п. (большинство таких характеристик имеют в основе некий чувственно-воспринимаемый образ: цветовой, звуковой, тактильный). Некоторые из таких характеристик совпадают с номинациями, выделенными риторическим подходом (гладкий стиль) или историческим подходом (сладостный стиль).

Предлагаемый нами подход также является функциональным, однако не совпадает с функционально-стилистическим и даже полемически противостоит ему. Этот подход во-первых, предполагает уточнение самого понятия функции, во-вторых, направлен на интеграцию других, нефункциональных подходов, точнее на функциональное использование категорий и номинаций, намеченных в рамках всех названных выше подходов.

Начнем с функции, о чем, впрочем  мне уже приходилось говорить на конференции «XVIII оломоуцкие дни русистов». Еще академик В.В.Виноградов, признанный авторитет в области русской стилистики, в  статье «Итоги обсуждения вопросов стилистики», являющейся основополагающей для его стилевой концепции, дал следующее определение стиля: Стиль – это общественно осознанная и функционально обусловленная,  внутренне объединенная совокупность приемов употребления, отбора и сочетания средств речевого общения в сфере того или иного общенародного, общенационального язык, соотносительная с другими такими же способами выражения, которые служат для иных целей, выполняют иные функции в речевой общественной практике данного народа [5, с. 73]. Тем самым в основе определения стиля лежит здравая мысль о том, что стиль – это отбор и комбинация языковых средств, привязанных к функции. Вопрос, однако, упирается в само понятие функции.

«Лингвистический энциклопедический словарь» предлагает следующее определение: функции: Функция языковых средств понимается как свойственная им в языковой системе способность  к выполнению определенного назначения и к соответствующему функционированию в речи; вместе с тем функция – результат функционирования, то есть реализованное назначение, достигнутая в речи цель [6, с. 565]. Проблема, однако, заключается в  том, кому принадлежит сама постановка цели.     

Цели, ради которых происходит стилистический отбор речевых средств, могут определяться  двумя факторами:  индивидуальными интересами говорящего в рамках речевого акта и  групповыми интересами в рамках оформившегося дискурса (в пределе - общенациональными интересами по поддержанию языковой культуры).  В свое время В. Матезиус, формулируя принципы культуры языка (отечественный ее аналог – культура речи),   говорил о том, что языковед в своих занятиях должен озаботиться поддержкой стабильности литературного языка и его функциональных различий [7, с. 210].  Но только ли языковед решает проблемы культуры языка? Известно множество примеров и из литературы, и из самой жизни, когда говорящие явно выходят за пределы прагматики данного речевого акта и проявляют заботу о языке в целом или точнее – заботу о своем дискурсе. Говорящие, например,  нередко поправляют друг друга, поправляются сами, каламбурно обыгрывают языковые явления и т.п. 

Сопоставим два случая: в первом  функциональность имеет источником индивидуальные цели, во втором – групповые. В первом случае интенции адресанта приспосабливаются к ожиданиям адресата. Скажем, адресант хочет произвести впечатление солидного человека, он выдерживает речь в таком стиле, который  можно назвать «солидным», ориентируясь при этом на свои представления о собеседнике. Во втором случае, когда функциональность имеет своим источником групповой интерес, адресант речи соотносит свою интенцию уже не с образом адресата, а с образом дискусра, с неким коллективным дискурсивным идеалом, который он разделяет. Скажем,  у него есть  представление о деловом дискусрсе, и он следит за тем, чтобы диалог не выходил за рамки «делового» стиля, как он себе его представляет. В этом случае  говорящий делает это не ради успешности данного коммуникативного акта, а ради удобства всех дискурсантов, и своего собственного, в частности. Первый случай целиком лежит в плоскости, хорошо разработанной и языкознанием, и философией. Это плоскость «я – ты». Именно «ты» служит естественным ограничителем коммуникативной свободы адресанта [8]. Второй случай лежит в плоскости «я – мы», где «мы» потенциальные дискурсанты.  Назовем стили первой группы интенциональными,  второй – дискурсивными.

Теперь  обратимся к использованию категорий и номинаций. Суть предлагаемого подхода состоит в том, что любая заявленная стилистическая номинация (риторическая, историческая, функционально-стилистическая или просто интуитивно-языковая) может быть использована либо для обозначения функции, либо для обозначении дисфункции. Рассмотрим  источники стилистической номенклатуры.

Риторический терминологический пласт дает термины, связанные с теорией трех стилей. В Ломоносовском варианте это дихотомия «высокий» - «низкий» с нейтрализацией в среднем стиле. В варианте «Риторике к Гереннию» это трихотомия: «высокий», «средний» (цветущий, занимательный) и «простой» стиль. У Деметрия, где теория  стиля наиболее логически упорядочена, это «высокий» («величественный»), созданный специальной отделкой и  особым повышением стиля, «изящный» («глафирос»), образованный отделкой без повышения, «мощный» (повышение без отделки) и «простой» (без повышения и специальной отделки) [9]. Далее следует большая группа терминов, обозначающих солецизмы: вялый стиль (dissolutum) – стиль, понимаемый античными авторами как порча «среднего стиля», «нудный, однообразный» (гомиология), «скудный» (aridum), неумеренно «сниженный» (humilitas), напыщенный стиль (inflantum), бессодержательный стиль, «жидкий стиль» (extenuatus) и прочее.

Исторический терминологический пласт дает термины, которые можно функционально использовать как стилевые ориентиры, скажем, при стилизациях или  создании речевого имиджа. Тем самым термины этой группы также связаны с интенциональностью. Подобное типологическое  использование   исторических терминов уже существует. Примером могут служить обозначения барочных стилей – бомбаст, гонгоризм, эвфуизм, прециозный стиль, маньеризм. Аналогичным образом может быть рассмотрено рококо, плетение словес, ращение словес и т.п. Сюда же могут быть отнесены и наиболее известные индивидуально-авторские стили, тем более что такие название, как «гонгоризм» и даже «цицеронизм», давно используются как типологические обозначения.   

Пополнение функционально-стилистического пласта должно производиться индуктивным путем. Сегодняшняя система функциональных стилей вряд ли может быть признана удовлетворительной. Наименования реальных дискурсов должны дать адекватные термины: стиль презентаций, реклам, переговоров, различные стили межстратовых общений, скажем, общений покупателя и продавца, врача и пациента и т.п.  

«Интуитивные» термины, не получившие должного закрепления в лингвистической номенклатуре, такие, как вязкий стиль, телеграфный стиль, также должны быть учтены. Источником их пополнение является обычная русская лексика, рассмотренная под углом описания стилистических явлений.

В результате использования названных стилистических пластов мы получаем словник стилистических номинаций. Каждая такая номинация может быть дефинирована и снабжена иллюстрациями предпочтительно из прецедентных текстов. Тем самым мы получаем атлас стилей русского языка. Главная его функция – экспликация образцов стилей с целью упорядочения материала в рамках целостной концепции.  

 

1. Rhetoricum ad C.Herennium liber primo In: M.  Tullii Cicironis opera. Paris, 1798.

2. Гаспаров М.Л. Античная риторика как система  // М.Гаспаров Об античной поэзии, СПб, 2000, с. 445-446.

3. История русской  литературы  X - XVII  веков (под ред. Д.С. Лихачева). М., 1980.

4. Галич А.И. Теория Красноречия для всех родов прозаических сочинений. СПб, 1830.

5. Виноградов В.В. Итоги обсуждения вопросов стилистики // «Вопросы языкознания», 1955, № 1.

6. Бондарко А.В. Функциональная грамматика // Лингвистический энциклопедический словарь, М., 1990.

7. Матезиус В. Общие принципы культуры языка // В. Матезиус. Избранные труды по языкознания, М., 2003.

8. Кудряшов И.А. Феномен коммуникативной свободы в устном и письменном дискурсе. Ростов-на-Дону, 2005.

9. Деметрий О стиле // Античные риторики, М., 1978.