Культурно-языковая ситуация

Реальная и виртуальная пропаганда телевизора

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Виртуальная пропаганда – виртуальный результат.

Общее заблуждение оппозиции и «позиции» состоит в преувеличении возможностей телевизионной пропаганды, подтверждаемых, казалось бы, данными социологических опросов. Я уже писал в «Российской газете» об особенности телевизора как рупора пропаганды и не буду вдаваться в характеристику формата телериторики, контекста, в котором она существует на экране, и контекста, в котором протекает ее восприятие. Позволю себе лишь обратить внимание на результат, наблюдаемый невооруженным глазом.

Мы охотно говорим о воздействии «зомбиящика» на общественное сознание, а что бы нам не поговорить о воздействии этого же ящика на поступки людей, тем более такие поступки, которые требуют от гражданина активных действий, даже жертв? В этом отношении послужной список телевидения куда как беднее истории   радио или газеты. Мы что, посмотрев телевизор,  готовы жизнь положить на алтарь отечества или хотя бы раскошелиться? Ведь нет, мы просто наблюдаем виртуальную реальность, и у нас возникают свои симпатии и антипатии к ее персонажам, к ее событиям. Нас потом спрашивают об этих симпатиях. Мы отвечаем. Вполне понятно, что большинство зрителей положительно  воспринимают положительных героев пьесы, отрицательно – отрицательных.   Это не заслуга пропаганды, а элементарная зрительская адекватность. По-другому может реагировать либо слишком переборчивая публика (ей фильм кажется примитивным), либо нетерпеливая, та, что быстро устает от повторения одного и того же, чем, собственно, наша пропаганда и грешит. Можно, конечно,  сличать картинку с реальностью, но чем больше развивается телевидение, тем меньше оно к этому располагает. Телемир виртуализируется по объективным причинам, он скорым шагом идет в сторону компьютерных стрелялок, а если при этом его  активно контролировать и модерировать, этот процесс многократно ускоряется: унификация картинки не придает ей связи с реальностью.

В убеждении совершить  поступок официальная пропаганда, сделавшая ставку на массовость и телеформат, собрала очень и очень скромный урожай. Но риторика – это не только убеждение что-то сделать, это еще и убеждение чего-то не делать, не поддаваться, скажем, панике, удерживаться от деструктивного социального поведения. Как обстоит дело с этим?

 

Телевизор как социальная анестезия.

Надо признать, что с этой второй стороной убеждения и телевизор как форма, и официальная риторика как содержание справляются гораздо лучше. Можно, конечно, говорить о том, что все идет хорошо, лишь пока мы плывем по течению, именуемому «авось», да еще и при попутном ветре, именуемом длиннее – «гром не грянет, мужик не перекрестится». Но как бы то ни было, а с функциями социальной анестезии телевизор справляется тем легче, что она заложена в его пользовательской природе.  Телевизор – популист от рождения, он слуга народа и его гедонизма, а отнюдь не коллективный пропагандист, организатор и агитатор.

Здесь, однако, возникают два вопроса. Какой телевизор больший анаболик: начиненный политической пропагандой или гламуром? Второй вопрос связан со спутниками анестезии – привыканием и противопоказаниями.

Ответ на первый вопрос мне представляется очевидным: конечно, гламур и развлечения! Во втором вопросе можно выделить две темы:  привыкание и  противопоказания. Но и это не бином Ньютона. Начнем с привыкания. Энергично призывать к действию – здесь все ясно. А вот энергично призывать к бездействию – явно плохая идея. А это значит, что повторять слово «враг», раздав винтовки и призвав  народ на борьбу с настоящим врагом, можно и нужно. И меры на это нет. А вот повторять это же самое слово «враг», винтовки не раздав, но лишь испытывая нужду в консолидации общества и канализации недовольства – тут бы хорошо знать меру. При отсутствии меры такой «враг» рано или поздно превратится в друга, а сам говорящий – во врага. Этот тезис блестяще доказала история советской антизападной пропаганды, которую не обвинишь в умеренности.

Самое интересное во всей этой механике – вопрос о противопоказаниях. Здесь мы сталкиваемся с подлинной драмой и вступаем в зону нешуточного риска. Когда обществу противопоказан невинный гламур, мыльные оперы и монохромные политические сказки «для бедных»? Тогда, когда общество ослаблено культурно, когда у него расшатаны интеллектуальные и моральные устои, когда оно готово верить гадалкам и не удивляется, что в их рекламе игральные карты и черный кот соседствуют с иконой, когда способность критически и ответственно мыслить падает, а желание «испытать адреналин в крови» растет. Вот тогда гламурные или  политические транквилизаторы ТВ дадут так называемую парадоксальную реакцию. Не надо быть прорицателем и советоваться с черным котом, чтобы это предвидеть.  Где опаснее популизм: в обществе зрелых и уравновешенных людей или в обществе возбудимых  подростков?

 

Запас прочности.

У власти, оппозиции  и общества задача одна – создавать запас прочности, чтобы нас, ослабленных двумя культурными сломами и низкими социальными технологиями среди  нас господствующими, не заносило на поворотах, ибо жизни без поворотов не бывает. А мы к ним не готовы. Мы в нашем сегодняшнем состоянии можем жить только в вате глубокого благополучия, чего не предвидится, чего никогда не бывает долго и что меньше всех заслужили именно мы. В культурно ослабленном обществе надо отдавать какую-то часть своего политического темперамента культурному просвещению, укреплению запаса прочности, если угодно, элементарной солидности общественного слова.

Это как церковная десятина: хочешь за что-то ратовать – ратуй, лоббировать – лоббируй, но какую-то часть своей риторики, часть своих слов в публичном пространстве направь на создание запаса прочности. И уж совсем никуда не годится проматывать этот запас ради сиюминутной конъюнктуры.  Будем справедливы, телевизионная пропаганда как раз этим и не гнушается. А это сегодня – нож острый. Не стоит блуждать с факелами среди бочек с бензином, какие бы ты лозунги ни выкрикивал во имя мира и спокойствия. Кстати, советская пропаганда очень дорожила своей солидностью, что, возможно, и обеспечило долгую политическую старость советской власти и, уж точно, бескровный ее конец. У этой пропаганды была выстроена целая лестница, чтобы спускаться к конечному потребителю с его неоконченным средним. На ступеньках этой лестницы сидели студенты с конспектами «первоисточников», а на площадках стояли статуи мыслителей и даже титана Прометея. Правда, телевизор подпортил картину  и тут, подменив лестницу скоростным лифтом, но при наличии лестницы и опасения опустить кабину лифта ниже нулевого этажа это компенсировалось.

Но  пропаганда всех времен и народов не выдерживает никакого сравнения с нашими отзывами на те или иные публикации и новости. Сплошь и рядом мы выдаем быстрые и бездумные, часто жестокие реакции на самые разные проблемные ситуации. Где-то на земном шаре вспыхнули волнения – типичный ответ: дать по толпе очередь из пулеметов. Хороший рецепт, даже если окончательно похоронить мораль. Почему-то  не приходит в голову простая мысль: кто-нибудь все же останется в живых и после пулеметов, хотя бы среди стрелявших. А если так, в свои права вступит знакомая по рекламе формула: «А вообще все только начинается…» Никогда еще наше общество не было чревато столь обильным запасом быстрых и бездумных рецептов, сформулированных в самых развязных выражениях. А это совсем не запас прочности.